Вторник, 22.08.2017
Мой сайт
Меню сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Главная » 2013 » Май » 24 » Я бы изобрел оружие, поражающее только генералов" - Интервью для "Грани
20:00
Я бы изобрел оружие, поражающее только генералов" - Интервью для "Грани
На бестактный вопрос поклонницы "Сколько вы собираетесь прожить, мистер?"
восьмидесятилетний Гарри Гаррисон философски ответил: "Вечность". В
точности как поэт Батюшков на вопрос: "Который час?". Предпосылки к
бессмертию имеются.

На сегодня в активе Гранд-мастера киевского Еврокона-2006 более пятидесяти
романов, изданных на 33 языках общим тиражом около 5 млн экземпляров, не
считая сонмища пиратских копий.

Среди созданных им шедеров жанра — знаменитые "Неукротимая планета",
"Робот-полицейский", "Абсолютное оружие" и др. Известен также как художник
комиксов, арт-критик и составитель оригинальных антологий. Например, такой
— "ОГРОМНЫЕ ОГНЕННЫЕ ЯЙЦА: история секса в научно-фантастической
иллюстрации".

Родился 12 марта 1925 года в США, жил в Америке, Мексике, Италии, Англии,
Дании, теперь обосновался в Ирландии, вблизи Дублина. Ветеран Второй
мировой войны и патриот жанра "сайенс фикшн" каждые два-три месяца
неутомимо путешествует по Европе по конвентам и фестивалям, радуя
почитателей неизменным оптимизмом, острым умом и юмором.


— Мистер Гаррисон, во Вторую мировую вы служили сержантом США, тем не
менее у вас — стойкая репутация антимилитариста, но в книгах — немало
описаний войн и смертей, часто немотивированных. Тут кроется какой-то
парадокс, не находите?

— После того, как Вторая мировая война закончилась, начались серьезные
испытания для многих: надо ли оставаться в армии? У меня за плечами было
четыре года опыта инструктора стрельбы. И я понял: все, чему меня научили
в армии, это убивать людей. Нет, мне такое не подходит.
Затем я прочитал несколько хороших книг на армейскую тему, написанных с
юмором — например, "Похождения бравого солдата Швейка". И понял: самое
лучшее, что я могу сделать для армии, — это изображать военных в смешном
свете. То есть, стать художником или писателем.
Я согласен, произошел некий парадокс. Большинство писателей пишут боевики
о героях-победителях. А я задумался о судьбе маленького человека, который
сидит где-то там внутри огромного космического корабля, в пулеметном
отсеке, и на самом деле он никакой не герой Галактики, а обыкновенный
неудачник.
Кроме того, существуют ведь и другие парадоксы милитаризма. Например,
такой: уйти из армии, если ты уже туда попал, практически невозможно.
Доказывай, что ты больной или сумасшедший — все равно остаешься под
ружьем.
То есть, в моих книгах — противостояние маленького человека и огромной
милитаристской машины.

— Вполне швейковская такая традиция?

— В значительной степени.


— Чем вы, мистер Гаррисон, объясняете бурное развитие научной фантастики
во второй половине ХХ века?

— Понятно, что эту тенденцию начала Америка, потом поветрие стало
распространяться по всему миру. Научная фантастика базировалась на чисто
американской позитивистской иллюзии, что только наука и техника могут
изменить мир к лучшему. Стало доминировать представление о том, что
будущее создают инженеры и ученые. Фантастика сделалась их мифом.


— Ну а кто же тогда может изменить будущее? Политики?

— Я не люблю военных и политиков — они убивают людей.


— Кроме антимилитаризма, каковы еще побудительные мотивы вашего письма?

— Для меня это способ общения с читателями. Чем больше их, тем лучше. Я
стараюсь выбирать для них несложные, доходчивые слова. Хотя, как
показывают исследования, у людей, читающих научную фантастику, словарный
запас в целом шире, нежели у прочих смертных.
На самом деле хорошей литературы всего 1%, но этот процент стоит поиска в
макулатуре. В мире заметна тенденция: хорошие деньги вытесняются плохими
деньгами, хорошие книги — плохими книгами. Это верно и для фантастики.
А вообще-то, в массе своей, глупые люди читают идиотские книги дурацких
издательств, смотрят придурочные фильмы… Разумеется, я — не о нас с вами.


— Ваша биография в чем-то повторяет судьбы таких американских писателей,
как Хэмингуэй или Элиот...

— О?!! СПАСИБА! СПАСИБА! (последние слова Гаррисон произносит по-русски —
И.К.)


— В смысле — вы, как и они, родились в США, но потом переехали в Европу. С
чем это связано? В Америке менее комфортно?

— В Европе я уже, в общей сложности, сорок лет. У меня есть друг — датский
художник. Мы с ним как-то приехали в Финляндию, где меня по инерции
называли "американским писателем". Друг сказал: "Гарри уже много лет живет
в Европе, говорит на нескольких европейских языках — значит, он —
европейский писатель!" Таким образом, художник как бы изобразил печать в
моем новом континентальном паспорте.
То есть, конечно же, меня влечет культурная гравитация Европы. Мне
нравится приезжать в другие страны, учить языки — хоть по нескольку слов.
Мне очень приглянулась Италия, я пожил немного на острове Капри. Здесь, в
Европе, мне очень по душе многие ментальные особенности (например,
мультикультурность), а также еда, спиртное...


— У нас есть традиция считать писателей пророками...

— Да, я слышал. Вы полагаете, что я — вроде Льва Толстого?..


— ...и спрашивать их о будущем. Особенно фантастов.

— Гм. Насчет прогнозов. В Москве представитель толстого делового
еженедельника меня как-то спросил: какими вам представляются пути
оздоровления экономики России? Я сделал квадратные глаза.


— И все же... Разумеется, без экономической конкретики: каким вы видите
будущее нашей страны лет через 20-25? Вы ведь бывали раньше в СССР, теперь
наверняка заметили какие-то перемены.

— Украина столь же приятна и гостеприимна, как Мексика или Италия. Я
думаю, ваше государство, расположенное в центре Европы, очевидно, обладает
огромным человеческим потенциалом. Здесь существует действительно немало
культурных ценностей, в том числе хороших писателей, и со всем этим надо
бы знакомить мир.
Проблема в том, что художественный перевод — дорогостоящее и нелегкое
занятие. Даже в Европе в этом деле бывает очень много путаницы, особенно
при переводах названий книг, имен собственных. К тому же ваши издатели
пока плохо владеют иностранными языками, поэтому им трудно находить точки
пересечения с европейскими коллегами.
Я надеюсь, что к вам в Украину обязательно приеду еще.


— Многие энтузиасты нашей Оранжевой революции руководствовались Вашим
стоическим лозунгом — "Если нет выбора, будь героем"... Может ли,
по-Вашему, быть изобретено некое Абсолютное Оружие Добра?

— Да! Один из вариантов: запретить призывать в армию детей младше 60 лет.
А прочая молодежь пускай живет. Или еще такую инновацию я бы предложил:
оружие, которое различает чины и поражает только генералов и офицеров,
избирательно щадя рядовых, ефрейторов и даже сержантский состав.
Увы, все изобретения внедряют большие государства. А лучше бы оружейные и
прочие инновации возникали в микространах, это безопаснее. Ведь из
маленькой страны никогда не начнется большая война. В одном моем романе
как раз и смоделирована ситуация, когда сверхоружие изобретено в маленькой
стране, а две глобальные сверхдержавы конкурируют за право обладания им.
В той книге описано копенгагенское кладбище. Оно располагалось аккурат
между посольствами СССР и США. Вот это кладбище — мой любимый символ, он
заставляет задуматься.
Просмотров: 804 | Добавил: filmaxa | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск
Календарь
«  Май 2013  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031
Архив записей
Друзья сайта
  • Все для веб-дизайнера
  • Copyright MyCorp © 2017
    Конструктор сайтов - uCoz